Гениальный драматург, Эдриен Кеннеди,
назвала свою автобиографичную книгу
«Люди, которые привели меня к написанию пьес».
Если бы я написала автобиографию,
то назвала бы ее
«Художники, которые привели меня к созданию выставок»,
потому что моя работа,
связанная с пониманием искусства и культуры,
стала следствием изучения художников,
того, какие смыслы они создают,
что они делают и кто они есть.
Джей Джей из сериала «Хорошие времена»
(Аплодисменты)
Безусловно, многим он известен
благодаря его фразе «дай-но-майт».
Но, возможно, более знаменательным является то,
что он – первый «чёрный» актёр телевидения,
выступающий в прайм-тайм.
Жан-Мишель Баския
очень важен для меня потому,
что он был первым художником-современником,
показавшим мне возможность того,
кем я могу стать и чем я могу заниматься.
Мой общий проект – об искусстве,
об искусстве чернокожих художников в частности,
и о пути, в котором искусство
может изменить наш образ мышления
о культуре и нас самих
в общем.
Мне наиболее интересны художники,
которые понимают и переосмысливают историю,
которые думают о себе
в контексте
целого мира искусства,
но при этом открывают новые смыслы
для нашего обдумывания и понимания.
Я представляю вам двух художников, Гленн Лигон и Кэрол Уолкер.
Это лишь два художника из множества тех,
кто формулируют важнейшие вопросы, которые я бы хотела задать
миру как куратор [музея].
Я увлеклась идеей,
почему и как
я могла бы создать новый рассказ –
новый рассказ в истории искусства
и новый рассказ в истории мира.
Я знала: чтобы осуществить это,
я должна понять, как работают художники,
и рассматривать их студию
как лабораторию,
а затем представить
Музей-студию как исследовательский центр
и рассматривать выставку
как чистый лист бумаги, как бы задавая вопросы
и предоставляя пространство
для поиска и размышления над ответами.
В 1994 году,
будучи куратором в Музее [американского искусства] Уитни,
я организовала выставку под названием «Черные мужчины».
Она рассказывала о пересечении
рас и полов
в современном американском искусстве.
Целью выставки было выражение
способов, с помощью которых искусство
давало пространство для диалога,
диалога сложного,
со множеством точек прикосновения.
[Ещё одна цель] – как музей мог бы стать таким пространством
для обмена идеями.
Эта выставка включала
работы более 20 художников
различных возрастов и рас,
но все они рассматривали «чёрную» мужественность
с конкретной точки зрения.
Для меня эта выставка была значительна тем,
каким именно образом
я исполняла свою роль
куратора и катализатора
этого диалога.
Одним из очень ярких моментов для меня
в ходе выставки
явилось осознание того,
насколько сильными могут быть картины
и глубоким понимание людьми себя и друг друга.
Вот две картины. Та, что справа, – работа Леона Голуба,
слева – Роберта Коулскотта.
Эта выставка оказалась спорной и противоречивой.
В конечном итоге,
она
изменила мою жизнь
и моё представление о том, что такое искусство.
Во время выставки ко мне подошла женщина
и выразила своё отношение к тому,
насколько сильны могут быть картины
и как мы понимаем друг друга.
И, указав на работу слева,
она заметила, как сильно эта картина затронула проблему.
Для неё она была символом того,
как принято изображать чёрных людей.
Потом она указала на картину справа
как на образец для подражания:
как надо [их] изображать,
чтобы изменить представление СМИ о них.
Затем она отметила в этих работах расовые различия,
в основном, то, что работа справа,
несомненно, создана «чёрным» художником
а работа слева – «белым».
На самом же деле
всё было наоборот:
Боб Коулскотт – афро-американский художник,
а Леон Голуб – «белый» художник.
И тогда в тот момент
и в том месте меня,
как никогда, охватило желание
понять,
как могут влиять и как влияют картины,
и как художники способны
выйти за границы
привычного нам пространства,
чтобы воздействовать с помощью этих картин.
В скором времени я оказалась в Гарлеме –
доме для многих черных американцев,
в самом сердце
черного опыта,
месте, где существует настоящая Эпоха Возрождения Гарлема.
Гарлем, утверждаясь
и осмысливая себя во времени настоящем,
одновременно смотрит в прошлое и будущее.
Я всегда говорю, что Гарлем – любопытное сообщество,
потому что, в отличие от многих других мест,
оно думает о себе в прошлом, настоящем
и будущем одновременно.
Никто не говорит о нем только в контексте настоящего.
Это всегда разговоры о том, каким он был и каким он будет.
Когда я размышляла о нём,
я пришла к моему второму проекту. Это второй вопрос:
Может ли музей
быть катализатором в сообществе?
Может ли музей стать домом для художников
и дать им возможность быть посредниками в процессе
переосмысления сообществами самих себя?
Это Гарлем, 20 января:
он о себе замечательного мнения.
Так что сейчас я работаю в Музее-студии в Гарлеме,
планирую там выставки
и размышляю над тем, что значит
открывать возможности искусства.
Что же это значит для вас?
В некоторых случаях, я знаю, что многие из вас
участвуют в межкультурных диалогах,
затрагивающих идеи креативности и инноваций.
Задумайтесь, какую роль в этом могут играть художники?
В своей работе я пытаюсь защищать и поддерживать
молодых «чёрных» художников.
Подумайте о художниках не как о поставщиках содержания,
хотя они могут быть великолепны в этой роли,
но, опять-таки, как о катализаторах.
Музей-студия был основан в конце 60-х.
Я поднимаю эту тему потому, что важно правильно
определить место такой практики в истории:
важно изучить
невероятные исторические события 1968 года
и события, произошедшие после этого.
Важно задуматься над возможностями, которые
открыты для нас сегодня,
и понять, что этот музей,
созданный в момент большого протеста,
стал одним из ведущих в сфере
исследования истории и наследия
значимых афро-американских художников
в истории искусства США.
Это художники Джейкоб Лоренс, Норман, Льюис,
Ромар Бирдон.
И затем, конечно,
вернуться в день сегодняшний.
В 1975 Мухаммед Али
читал лекцию в Университете Гарварда.
После лекции к нему подошел студент и сказал:
«Прочитай нам стихотворение».
И Мухаммед ответил: «Я, мы».
Это глубокое высказывание о личности и обществе,
в пространстве которого я работаю,
открывая и размышляя о художниках,
чтобы определить,
что могло бы стать
культурным движением «чёрного» искусства 21 века.
Что касается значимости «Я и Мы»
для всех современных культурных движений,
то оно кажется
невероятно пророческим
и абсолютно важным.
Наконец,
специальным проектом, который дал мне возможность [осуществить мою идею]
стала серия выставок,
названия которых начинались с буквы Ф:
«Фристайл», «Фриквенси» (частота) и «Флоу» (поток).
Они открывали
и характеризовали
современных молодых «черных» художников
которые, как я уверена,
будут продолжать свою работу и через много лет.
Целью этих выставок
было
проверить и исследовать
идею о том, что значит
сейчас, в данный исторический момент,
рассматривать искусство как катализатор.
Что это значит сейчас, в данный исторический момент,
по мере того, как мы определяем и переопределяем культуру,
«чёрную» культуру в моем случае
и культуру вообще.
Я охарактеризовала
эту группу художников
как «пост-чёрные».
К этой группе я отнесла
художников, которые начали свою работу в настоящий исторический момент,
но с оглядкой на прошлое.
Именно в этом смысле открытия
у меня появился целый ряд новых вопросов.
Например, таких:
Что значит, прямо сейчас,
быть афро-американцем в Америке?
Что могут работы художников сказать об этом?
Где мог бы существовать музей,
который стал бы для нас
местом проведения такого диалога?
Самое захватывающее во всём этом –
это энергия и восхищение,
которые могут дать молодые художники.
Для меня их работы –
правда, не всегда –
об эстетических новшествах,
которые они воображают в своём мышлении, создают в своём мировоззрении
и затем открывают миру.
Но гораздо важнее
то движение в сообществе,
которое они создают, так как их мнение весомо.
Это позволяет нам понять наше положение как сегодня,
так и в будущем.
Я продолжаю поражаться
тому, как
расовая проблема
проявляется во многих вопросах,
где мы и не ожидаем ее увидеть.
И я всегда удивляюсь
тем способам, которыми художники выражают ее
в своих работах.
Вот почему я исследую искусство.
Вот почему я задаю вопросы об искусстве.
Вот почему я организую выставки.
Как я уже сказала, эта выставка
включает работы 40 молодых художников за 8-летний период.
Для меня она означает размышление над смыслом.
Она размышляет над смыслом того,
что это поколение может сказать нам.
Она размышляет над смыслом того, что значит для этих художников
быть одновременно частью всего мира, поскольку их работы путешествуют,
и частью своего сообщества;
быть теми, кто исследует и думает
о вопросах, которые стоят перед нами.
Эта выставка также о творческом духе
и его воспитании.
Только представьте себе – о воспитании духа
в городской Америке.
К чему это может привести сегодня?
Я думаю, к переосмыслению
этого культурного дискурса в международном контексте.
Последняя серия этого проекта
называется «Поток».
Её идея была в создании
реальной мировой сети
художников,
которые действительно ищут смысл, причём не только
в Гарлеме или его окрестностях, но везде.
И «Поток» обращен на художников, родившихся в Африке.
Так как многие из нас думают об этом континенте
и его значении
в 21 веке,
я начала смотреть [на мир]
глазами художников, через их работы
и представлять, что они могут поведать нам о будущем,
что они говорят о нашем будущем
и что они создают,
предоставляя нам эту уникальную возможность наблюдать,
как этот континент становится частью
нашего большого диалога.
Итак, что я открываю,
когда смотрю на работы?
О чём я думаю,
когда я думаю об искусстве?
Я чувствую, что те премущества, которые я получаю как куратор,
состоят не только в том, чтобы открыть новые работы,
новые невероятные работы,
но, на самом деле, они состоят в том,
что я открываю в себе,
что я могу предложить
в контексте данной выставки,
что могу рассказать о красоте, силе,
рассказать о нас
и вести диалог со зрителями.
Именно это заставляет меня просыпаться каждый день
и пробуждает желание размышлять
об этом поколении черных художников и художников по всему миру.
Спасибо.